Dryunya

Никто в наших письмах роясь не понял до глубины, как мы вероломны, то есть как сами себе верны. Летят они, написанные наспех, горячей от горечи и нег. Между любовью и любовью распят мой миг, мой час, мой день, мой год, мой век. А ты весь поседел, с мужчинами бывает. Но с искоркой глядят усталые глаза. Листки календаря жизнь каждый день срывает. И,